Кому всё-таки достаются собранные деньги на лечение детей?

«Про него в соцсетях написано, идет сбор денег». Как мама больного ребенка узнала о мошенническом сборе на лечение

Карта точно не моя

– Я с детства мечтала выйти в люди и помогать больным детям. Случайно наткнулась на вашу информацию… Ну, вот, моя тупая голова подумала и решила. Клянусь, хотела сама собрать сумму, чтобы отослать вашему ребенку, – Людмила (по просьбе героев материала все имена изменены – прим. ред.) в сотый раз перечитывает сообщение незнакомой 18-летней девушки из города Дно, переданное ей уже после того, как началось судебное разбирательство, и старается понять, как все это могло произойти. Что это – глупость или мошенничество? В любом случае для нее это волнения, бессонные ночи, слезы и десятки писем с просьбой разобраться, помочь.

У сына Людмилы Егора тяжелое генетическое заболевание – муковисцидоз. Одно из частых осложнений болезни – синегнойная инфекция, вызывающая опасные гнойно-воспалительные процессы в организме. Егор подхватил синегнойную палочку, антибиотики не помогали, и врачи назначили мальчику дорогостоящий препарат «Калестин». Получить его по ОМС Людмиле не удалось, и она обратилась в один из благотворительных фондов.

Сбор прошел, лекарство для Егора купили. А спустя несколько дней с Людмилой связалась подруга: «Люд, это не твой Егорка? Посмотри на фото! Про него в соцсетях написано и номер банковской карты указан для перевода денег».

– Я была в шоке. Мне и так морально и физически тяжело из-за диагноза сына, приходится судиться с Министерством здравоохранения, чтобы нас своевременно обеспечили необходимыми препаратами, а тут еще это. Я не понимала, что происходит. Лекарство нам прислали, фонд я поблагодарила. Карта Сбербанка, на которую в соцсетях собирали деньги якобы для моего сына, точно не моя. Кто-то решил использовать нашу историю в своих целях. У меня началась паника. Я не могла уснуть. Интернет же такая вещь. Один поделился – ушло на миллион, – вспоминает Людмила.

Она пыталась остановить распространение информации в интернете, как могла. Написала администраторам соцсетей и всем, у кого видела на страничке историю и фотографии Егора. Объясняла, что она – мама мальчика и о сборе на личную карту ничего не знает. Это обман. Попыталась самостоятельно связаться с владельцем карты, отправив на нее рубль и сопроводительное сообщение. Ответа не последовало. Все, что ей удалось узнать, – имя и отчество держателя карты.

В возбуждении уголовного дела отказали

Людмила решила на этом не останавливаться и выяснить все до конца. Сделала запрос в Сбербанк, подала заявление в полицию. Обещали разобраться. Вскоре владелицу карты установили. Оказалось, это молодая девушка из города Дно.

Людмила разыскала ее в соцсетях, отправила сообщение. Хотела понять, зачем та собирает деньги на лечение Егора без ее материнского согласия. Ответа не получила, но была заблокирована.

Полиция выяснила, что значительные средства на банковскую карту девушки в последнее время не поступали, поэтому возбуждать дело не стали.

– Если бы на личную карту, которую указала под своим постом девушка, поступило более 10 000 рублей, ее действия были бы квалифицированы как мошенничество и можно было бы завести уголовное дело. Но поскольку не было собрано даже минимальной суммы, полиция отказала в возбуждении уголовного дела. Здесь обычные гражданско-правовые отношения – использование и распространение персональных данных другого человека. Причем в данном случае речь идет о данных несовершеннолетнего ребенка-инвалида, – комментирует юрист БФ «Правмир» Ольга Грицай.

Прокуратура направила Людмиле отказ в возбуждении уголовного дела с пометкой, что можно обратиться в суд по факту незаконного использования и распространения в социальных сетях чужих персональных данных и требовать возмещения морального вреда.

– Я человек не скандальный, но я решила отстаивать свои права. Не дам в обиду ни себя, ни своих детей. У меня, кроме Егора, есть еще младшая дочь. Она не больна муковисцидозом. Но нам с Егором досталось очень сильно. Сейчас ему 13 лет, он учится в школе на «отлично», однако болезнь неизлечимая. Это борьба каждый день. И таких, как он, девочек и мальчиков с разными диагнозами очень много. Любой может оказаться на нашем месте. И много мошенников, которые пытаются воспользоваться ситуацией. Стопроцентной защиты от них нет. Нужно пресекать неправомерное использование персональных данных в каждом конкретном случае, – говорит Людмила.

Она обратилась к юристам фонда «Правмир».

Центр правовой помощи социально незащищенным группам граждан в решении социальных и медицинских проблем работает с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом президентских грантов.

Что делать, если вы стали жертвой мошенников

Юрист Ольга Грицай помогла грамотно составить иск в суд, объяснила порядок и детали судебного процесса, провела инструктаж, как правильно представить себя в суде. И суд вынес решение в пользу Людмилы. Компенсацию морального вреда, причиненного несовершеннолетнему Егору, он оценил в 30 тысяч рублей. Девушка из города Дно ни на одно из судебных заседаний не приехала.

– Я считаю, что Людмила вовремя начала действовать и поэтому добилась справедливости. Вполне возможно, у осужденной нет никакого дохода, и денег прямо сейчас Людмила от нее не получит. Но у нас была другая цель – не материальная. Мы хотели привлечь девушку к ответственности. Она должна понимать, к чему приводит нарушение закона и что за это придется отвечать. Мы продолжаем курировать дело Людмилы – уже составлено заявление о выдаче исполнительного листа. С ним можно будет обратиться к судебным приставам для возбуждения производства. После этого будет составлено заявление о принудительных мерах. Дальше предстоит работа с судебными приставами, которые обязаны получить сведения об имуществе и доходах осужденной и применить меры принудительного характера, – объясняет Ольга Грицай.

Юристы «Правмира» считают, что в данном случае речь идет именно о мошенничестве, поскольку если бы девушка просто хотела помочь потерпевшей собрать деньги на лекарство для сына, она бы не стала указывать свою личную карту в посте. «Куда бы она переводила эту помощь, если с родителями не знакома, а фонд уже закрыл сбор? – комментирует Ольга Грицай. – Она скопировала историю и фотографии с сайта фонда и разместила у себя на страничке в соцсети. Когда Людмила пыталась с ней связаться, заблокировала ее, не пошла на контакт. Здесь явно была корыстная цель».

Чтобы защититься от мошенников, при размещении сбора денежных средств на сайте благотворительного фонда или в соцсетях рекомендуется нанести на фото и документы благополучателя логотип фонда или водяные знаки. Если вы стали жертвой мошенников и ваши персональные данные используются без вашего согласия, алгоритм действий такой:

1. Сделайте скриншоты и сохраните IP-адреса страниц, на которых размещены ваши персональные данные.

2. Переведите минимальную сумму на указанную мошенниками карту, чтобы зафиксировать возможность перевода денежных средств и узнать, на кого оформлена карта.

3. Подайте заявление в полицию о мошенничестве, описав ситуацию и приложив всю собранную информацию.

4. Подайте иск в суд о взыскании моральной компенсации за использование персональных данных без вашего согласия.

К сожалению, встречаются и недобросовестные фонды.

– У меня был случай, когда мужчина из Дагестана обратился в организацию, назвавшуюся благотворительным фондом, чтобы собрать деньги на операцию трехмесячному ребенку. Сотрудники фонда сняли про семью сюжет, разместили его в соцсетях, открыли сбор. Деньги собрали за один день и пропали. У папы ребенка не осталось никаких доказательств, что фонд собирал для него средства. Даже переписки с фондом не было, – рассказывает Ольга Грицай.

Чтобы не стать жертвой мошеннического фонда, необходимо:

— Проверить, что фонд, в который вы решили обратиться, зарегистрирован Министерством юстиции.

— Благотворительный фонд – подотчетная организация. Он не ведет сборы на личные карты, так как не сможет корректно отчитаться об использовании этих средств.

— Всю переписку с фондом необходимо сохранять.

— У вас на руках должны остаться документы, подтверждающие, что вы подали заявку в этот фонд, подписали разрешение на обработку ваших персональных данных и что фонд одобрил ваше обращение и обязуется оказать помощь вам или вашим близким.

– Юридическую службу в фонде «Правмир» мы открыли еще в конце 2017 года, а в сентябре 2018-го запустили первую в России бесплатную Горячую линию юридической поддержки для всех регионов РФ. Юристы фонда помогают в решении социальных и медицинских проблем. В 2019 году мы выиграли грант от Фонда президентских грантов, чтобы как можно больше нуждающихся смогли получить помощь квалифицированных юристов, специализирующихся на работе с социальными и медицинскими кейсами. К нам часто обращаются граждане, находящиеся в данный момент на лечении, а также лежачие больные, которым нужна консультация «здесь и сейчас».

Каждый обратившийся в «Центр правовой помощи» получает полноценную консультацию: подробные рекомендации о том, какая помощь полагается за счет средств бюджета и как ее получить. Юристы по запросу составляют необходимые заявления и жалобы. Часто одного телефонного звонка юриста в медучреждение достаточно, чтобы решить проблему, в которой давно не было никакого прогресса, – рассказывает Ольга Грицай.

Что Президент России думает о сборе денег для больных детей?

В ходе вчерашней пресс-конференции Президент России Владимир Путин ответил на вопрос о сборе средств для детей, страдающих от опасных заболеваний. Судя по словам главы государства, власти недооценивают масштаб этой проблемы…

«Вопрос мой касается больных детей, – сказала журналист Иванченко с Крыма. – Я отношусь к той части России, которая по утрам эсэмэсками вместе с остальными собирает деньги на лечение больным детям». «Скажите, пожалуйста, а возможно ли сделать так, чтобы российских детей лечили и реабилитировали бесплатно, безо всяких условий и льгот?», – спросила она.

В ответ на это Владимир Путин заявил, что здравоохранение в России бесплатно, так же как и образование. Правда, сразу возникает вопрос: если медицина бесплатна, то почему тогда возникает необходимость собирать деньги для больных детей?

«Есть сегменты, где эту работу закрывает частная медицина, – продолжил глава государства. – Поэтому мы и говорим о необходимости существенных изменений в первичном звене здравоохранения, в целом люди должны получать медицинскую помощь бесплатно. Это касается всех, в том числе и детей, и прежде всего детей. В подавляющем большинстве случаев так и происходит».

Да, действительно, особенно если судить по официальным отчётам, здравоохранение в стране развивается. Строятся перинатальные центры, открываются новые ФАПы, ремонтируются поликлиники (особенно в Москве).

Но проблема-то не только в этом. Но и в том, чтобы оказывать помощь в отдельных, сложных, особых ситуациях. Прежде всего, когда речь идет о спасении жизни детей. И вот как раз с этим вопрос пока до конца не решен.

Владимир Путин отметил существенный прогресс в снижении детской смертности. Вот только прогресс этот – холодная статистика. А ведь за цифрами на бумаге стоят жизни… Стоят реальные семьи… Навсегда закрываются светящиеся надеждой детские глаза. Правда, в отчетах этого не видно…

«Конечно, мы должны добиваться того, чтобы к детям по-особому подходили и уделяли им особое внимание. Так и стараемся делать на самом деле. Сейчас по лекарствам, например, в отдельную категорию (чего раньше не было) вывели детские рецептуры и так далее. Но это не единственное, что делается, — продолжил Владимир Путин. — Что касается благотворительной деятельности и того, что делается на наших ведущих каналах, обращений с призывами о помощи для конкретных детей. Эти призывы и передачи по этому поводу нельзя запретить. Помощь одному, двум детям тоже важна. Если мы спасаем жизнь хотя бы одного человека – это уже здорово, уже Господь вас отметит, когда предстанете перед ним, уже будет хорошо. Но они в общей картине, конечно, мало чего меняют. Здесь в целом нужно настраивать работу по детской медицине и выводить её на более высокий уровень, это правда».

Читайте также:  Слизь в горле (гортани): симптомы и причины постоянного скапливания

Такая реакция первого лица государства говорит о том, что пока во власти нет полноценного понимания глубины этой проблемы. По идее, как раньше уже писал ЧС-ИНФО, каждый случай сбора средств на помощь больному ребенку – это сигнал для власти. Это повод для разбирательства правоохранительных органов. Почему власть не смогла обеспечить маленького гражданина полноценным бесплатным здравоохранением (раз уж оно у нас в стране бесплатное)? Почему родители вынуждены буквально стоять с протянутой рукой, чтобы спасти своего ребенка? Почему приходится уезжать в другую страну не только для сложных операций, но и для реабилитации? Почему сбором средств на это должны заниматься телеканалы и интернет-сайты? Неужели нельзя из огромного бюджета страны выделить какие-то крохи (в сравнении с тратами на спорт или строительство мостов) на спасение отдельных жизней? Пусть даже они и «не изменят общую картину»…

Хочется верить, что понимание всей глубины и важности этой проблемы скоро придет к власти. И что на следующей итоговой пресс-конференции президента задавать такой вопрос уже не придется.

Телевизионные попрошайки или благотворительные фонды: расследование ФАН

На федеральных телеканалах стали массово появляться топорно сработанные ролики, где женщины с детьми на руках, сглатывая слезы, с интонациями профессиональных попрошаек просят денег. Реклама, которая вызывает вопросы у миллионов россиян, размещается благотворительными фондами, действительно собирающими деньги на лечение детей. Однако мало кто догадывается, что значительная часть собранных таким образом средств вкладывается снова в рекламу. Так работает система, позволяющая фондам значительно увеличить объемы пожертвований. Из девяти тысяч официально зарегистрированных в России благотворительных фондов деятельность лишь единиц прозрачна и доступна. На что собирают и как тратят деньги эти организации — в материале Федерального агентства новостей.

Министерство здравоохранения и социального развития недавно опубликовало разъяснения относительно деятельности благотворительных организаций. В документе говорится, что Минздрав готов сотрудничать с НКО, включая благотворительные и пациентские.

«В этих целях в Минздраве России сформирован совет пациентских организаций, включающий представителей таких организаций по целому ряду профилей деятельности. Не вызывает сомнения, что как НКО в целом, так и благотворительные организации в частности, занимаются значимой и полезной работой. При этом периодически в прессе появляется информация по сбору средств на лечение детей и взрослых с указанием на то, что помощь не может быть оказана в России или требует оплаты. Проведенные проверки показали, что по ряду таких фактов данная информация не соответствует действительности», — говорится в заявлении ведомства.

Обращение было вызвано тем, что министр здравоохранения Вероника Скворцова предложила тщательнее проверять, на что именно собирают деньги общественные организации. Их представители, в свою очередь, были удивлены тем, что этот вопрос возникает вновь и вновь — Минздрав уже неоднократно давал разъяснения, что не подвергает благотворительность как институцию сомнению.

После недоуменных комментариев в СМИ от представителей некоторых фондов в Минздрав вынужден был вновь уточнить: «Это никоим образом не означает, что все сборы средств, осуществляемые фондами, оцениваются Минздравом России негативно. Более того, министерство многократно выражало готовность, в случае поступления от фондов информации о необходимости сбора средств, проверить, действительно ли такая помощь не может быть оказана бесплатно в нашей стране. Такие запросы многократно поступали и поступают в Минздрав России. Речи о том, чтобы сделать такой механизм обязательным, не идет. Министерство исходило и исходит из того, что некоммерческие организации, включая благотворительные фонды, являются партнерами органов государственной власти в деле обеспечения наивысшего уровня защиты права граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь».

Однако на практике далеко не все эти «партнеры» занимаются защитой прав граждан. Многие откровенно зарабатывают на сострадании. И самое тревожное, что проверить это очень трудно.

Рубль ребенку, два — себе

На некоторых федеральных телеканалах все чаще стали появляться топорно сработанные ролики, где женщины с детьми на руках, сглатывая слезы, с интонациями профессиональных попрошаек просят денег. Почти угрожают: «Если не поможете, сынок умрет». Женщины, вероятно, вполне реальные, и дети их действительно больны и нуждаются в помощи. Но откуда и каким образом хлынули на телеэкраны эти новые русские фонды?

Елена Грачева, административный директор одного из самых известных и уважаемых благотворительных фондов — фонда «АдВита» — рассказала, как работают ее коллеги разной степени открытости и честности.

«Как правило, благотворительный фонд размещает рекламу либо по социальной квоте, если речь идет о государственных СМИ, либо по безвозмездному договору сотрудничества с коммерческой компанией, если удается договориться. Существует два типа размещения информации о фонде в СМИ: на бесплатной и на коммерческой основе. Крупные известные фонды, в том числе «АдВита», за рекламу не платят. Но есть фонды, которые покупают рекламу в СМИ по рыночным расценкам и показывают свои ролики по сбору средств как обычную рекламу», — рассказывает Елена Грачева.

Есть административные расходы фонда. Это зарплата сотрудников, налоги, оплата связи и т.д. Они не должны превышать 20% от прибыли, а у большинства серьезных фондов составляют всего 8-10%. И есть статья, которая называется «продвижение». Вот ею и пользуются организации, публикующие информацию о себе на условиях обычной коммерческой рекламы. Это не является незаконным, но при этом жертвователи не знают, что половина их пожертвований идет на платное размещение ролика о сборах средств. Конечно, благотворительные организации обязаны регулярно публиковать отчеты о собранных и потраченных средствах на сайте Минюста, но кто из обычных добросердечных людей будет искать и читать эти отчеты? Тем более, что найти нужную информацию, порой, весьма непросто.

Закон не обязывает фонд указывать, что информация о его деятельности размещена на коммерческой основе — это вопрос самого СМИ. И печатные СМИ, как правило, это указывают. А вот электронные СМИ и ТВ — чаще всего, нет, хотя есть и исключения.

По словам Елены Грачевой, среди сотрудников фондов на этот счет нет единого мнения. Потому что, с одной стороны, фонды действительно подвергаются множеству проверок со стороны Минюста, Минсоцразвития, прокуратуры. С другой стороны, критерии отчетности в законе не прописаны, они существуют лишь в виде ведомственных методических писем для бухгалтеров фондов и т.д. Но у этих критериев нет статуса закона. По закону от фондов требуют только публикацию годового отчета на сайте Минюста — и все.

Например, в Санкт-Петербурге зарегистрирован фонд, который платит за рекламу ровно половину своего весьма немаленького бюджета (речь идет о сотнях миллионов рублей за год). Его ролики часто демонстрируются по федеральным каналам, люди охотно реагируют и жертвуют деньги, но при этом даже не догадываются, что как минимум половина денег идет на рекламу.

«Появление названия фонда и его героев на экране телевизора не может быть гарантией того, что информация проверена, и что все ваши деньги уйдут конкретному персонажу. В подавляющем большинстве случае да, уйдут. Но, может быть, и нет», — говорит Елена Грачева.

На что фонды собирают деньги

Благотворительные организации в основном собирают средства на лечение и лекарства, которые государство по разным причинам не финансирует, не производит или его надо слишком долго ждать.

Например, пересадка донорских органов (сердце и легкие) ребенку — пока возможна только за границей. Или у региона нет денег на приобретение дорогостоящего препарата. Инновационные таргетные препараты действительно стоят сотни тысяч рублей, для многих региональных дотационных бюджетов эта ноша непосильна. (Напомним, статья финансирования госзакупок медпрепаратов находится в ведении регионального бюджета. Плюс действующая программа «Семь нозологий»).

К примеру, высокотехнологичная помощь на трансплантацию костного мозга от неродственного донора предлагается государством за 2,9 млн. руб. На деле же может потребоваться гораздо больше, до пяти миллионов рублей, иногда и больше. Тариф такой специализированной высокотехнологичной помощи не учитывает ряд необходимых для пересадки алгоритмов: лабораторное сопровождение, многие дорогие лекарства, лечение осложнений.

«В 2016 году в России выполнено около трехсот таких ТКМ (трансплантаций костного мозга) — и только 50 доноров были из нашего национального регистра. А донор из мировой базы обходится в 20 тыс. евро. Детям эти трансплантаты покупаем мы и фонд «Подари жизнь», взрослым — «АдВита» и некоторые другие фонды. Но взрослых больных больше, и денег не хватает», — сообщил в СМИ руководитель «Российского фонда помощи» (Русфонда) Лев Амбиндер.

Та же «АдВита» в 2016 году 78% сборов потратила на лекарства и оплату поиска и активации доноров костного мозга, 15% — на поддержку клиник (закупка расходных материалов, оснащение лабораторий). При этом политика «АдВиты» — не отправлять нуждающихся в лечении за границу, а стараться доставлять лучшие технологии и лекарства в Петербург.

«Токсичный сбор» из соцсетей

Приличные фонды самостоятельно проверяют все заявки и с точки зрения медицинской целесообразности, и с точки зрения потенциальной платежеспособности пациента. Но зачастую мошенники действуют из расчета на эмоциональный порыв потенциального жертвователя. Есть целые группы жуликов, которые специализируются на сборе средств через соцсети — это так называемый «токсичный сбор». Как правило, используются манипулятивные технологии: публикуются фотографии детишек в трубках, идет постоянный психологический шантаж жертвователя: если не поможете, то ребенок умрет, и т.д.

Если жертвователь пытается задать уточняющие вопросы, его изгоняют из группы и банят. Отчеты не публикуются либо они «липовые».

«Все должны отчетливо понимать, что никто эти деньги контролировать не может. У нас множество примеров, когда выясняется, что якобы «нуждающегося» в помощи человека просто не существует. А если он и существует, то сборы не нужны, потому что собирали на то, что можно вылечить в России. Тут жертвователи вообще не защищены, и мошенники это понимают и занимаются эмоциональным террором. Трудно трезво соображать, когда видишь страдающего ребенка. Люди искренне считают, что те, кто собирают деньги «на лечение», не могут быть жуликами. Конечно, могут. И это совсем не редкость», — говорит Елена Грачева.

Жертвователем быть трудно. Чтобы понять, мошеннический фонд или нет, надо обладать определенной квалификацией.

«Мы тратим время на поиск врача, парикмахера, репетитора. Не менее ответственно надо подходить и к выбору тех, кому вы хотите помочь. Нельзя действовать на порыве, на это и рассчитывают мошенники», — считают в «АдВите».

Что хотят фонды от государства

Административный директор «АдВиты» Елена Грачева формулирует правила игры, которые, по мнению представителей благотворительных организаций, принесут реальную пользу честным фондам — и, соответственно, людям, как в них работающим — так в них и нуждающихся.

«Что касается улучшения ситуации с фондами, то нужно, прежде всего, не врать, — считает Елена Грачева. — Кроме того, нам нужны правила игры. В законе о благотворительности много лакун. Они должны быть заполнены. Должны быть приняты внятные стандарты отчетности. Все партнеры благотворительных фондов — больницы, детские дома, интернаты — должны быть уверены (то есть иметь внятное публичное заявление от чиновников высокого уровня, например, а не только циркуляр), что обращение в благотворительный фонд — это нормально. Они должны твердо знать, что благотворительная помощь законна, и что сам факт привлечения благотворительных средств (а, следовательно, публичное признание нерешенной проблемы) не будет иметь административных последствий».

Очевидно, что ни одно государство не может полностью обойтись без помощи благотворителей, меценатов, подвижников. И их деятельность надо не только контролировать, но и стараться помогать, считает Грачева.

«Государство должно всячески поддержать благотворительную помощь в социальной сфере и поощрять тех руководителей, которые пытаются решать проблемы с помощью благотворителей, а не тех, которые эти проблемы замалчивают, — говорит административный директор «АдВиты». — Сильное государство — не то, которое отрицает проблемы, а то, которое их честно признает и не отказывается от помощи. И необходима возможность для каждого гражданина иметь право распоряжаться частью собственного подоходного налога, направляя его на решение социальных проблем через благотворительные фонды. Это есть во многих странах, и нам тоже не помешает».

Как проверить благотворительный фонд

Изучите сайт фонда. Если нет учредительных документов, нет адреса, или он вызывает сомнение, нет координат для обратной связи, банковских реквизитов, нет отчетности и детальной информации, куда были потрачены деньги, либо она подана так, что разобраться невозможно, — лучше не связывайтесь. Важно, опубликованы ли результаты аудиторских проверок, — для благотворительных фондов ежегодный аудит обязателен.

Читайте также:  Трихофития у человека: причины, симптомы и лечение

Жертвователь имеет право не только задать вопрос по телефону или электронной почте, но и запросить документы, подтверждающие обоснованность просьбы, и документы, объясняющие, куда было потрачено именно ваше пожертвование.

Помогает также простой поиск в Интернете: что говорят о фонде, не было ли с ним связано каких-нибудь скандалов, какие уважаемые люди или сообщества ему доверяют.

И, безусловно, нельзя подавать «волонтерам», которые собирают деньги, разгуливая по улицам с ящиком наперевес или побираясь в метро. Вы в принципе не сможете отследить судьбу своего пожертвования, и вероятность того, что она осядет в кармане просящего и его куратора, — практически стопроцентная.

Постарайтесь на сайте министерства юстиции найти информацию об отчетности фонда, которому хотите помочь. Посмотрите, на что он тратит деньги и сколько из них уходит именно на программную деятельность.

На сайте одного из самых уважаемых фондов — Русфонда — есть рубрика «Русфонд-навигатор». Там легко можно получить информацию о большинстве российских благотворительных организаций.

Как мошенники наживаются на сборах денег на лечение больных детей и как понять, что вас обманывают

Сборы на лечение больных детей в Интернете — дело обычное. Очень часто для людей это, правда, единственный шанс получить нужную сумму на лечение. Но с другой стороны, подобными сборами в соцсетях часто пользуются мошенники. И даже подтверждающим документам и видеозаписям не всегда можно верить. Вот несколько таких историй.

Обманутые родители

Осенью 2019 года в социальной сети «ВКонтакте» появилась группа со срочным сбором на лечение девочки в Испании. Диагноз: нейробластома, четвертая стадия с поражением костного мозга. На лечение требовалось 20 миллионов рублей. Российские врачи поставили диагноз: ребенка не спасти. Однако мошенники дали родителям ложную надежду, рассказав, что ребенка уже ждут в Испании.

Мошенники открыли группу сбора и на свои реквизиты получили огромную сумму на лечение. Девочка скончалась, а деньги остались у них. Корреспондент «Русфонда» Светлана Машистова в беседе с РИА Новости высказывает мнение, что в этом случае мошенники наверняка манипулировали матерью, убеждая, что лечение найти можно.

Спасение в Германии

В похожую историю попала и Алина Иванова (имя изменено — прим. ред.). У ее дочери тоже в 2018-м диагностировали нейробластому. Родители, еще не узнав, какое лечение может подойти, стали самостоятельно подыскивать клиники. Алина стала мониторить соцсети, где и наткнулась на одну немецкую клинику.

Так мы вышли на одну немецкую клинику. Связались с посредником, отправили выписки из больницы. Он заявил нам, что всё передал врачам. Выставил счет на операцию: 37,5 тысячи евро, а вместе с химиотерапией — около пятидесяти. Мы организовали сборы в соцсетях и набрали нужную сумму за три дня, — вспоминает Алина.

И только после этого Алина решила проверить клинику, так как в соцсетях ей заявили, что никакие договоры медучреждение с родителями не заключают. Женщина обратилась к знакомым, которые живут в Мюнхене. Выяснилось, что их никто не ждал.

Сама клиника узнала об этой ситуации и была в недоумении. Оказалось, что посредник раньше сотрудничал с клиникой, но уже давно прекратил это делать. Семью взяли на лечение, деньги пригодились. К счастью, Алина не успела передать их мошенникам.

В итоге нас приняли, мы прошли лечение. Тот человек недобросовестно отнесся к нашей ситуации. К счастью, деньги мы ему не передали. Факта обмана не было, поэтому привлечь его к какой-то ответственности не получилось бы. Где он сейчас, что с ним, предприняла ли клиника какие-то меры по отношению к нему, я, честно говоря, не в курсе, — заключает Алина.

Горе-мать

В Чувашии пять лет назад девятилетняя девочка болела раком глаза. Ее мама по больницам ее не водила, но фонд помощи открыть успела.

Девочку вылечили. Но надо понимать, что после достижения ремиссии очень важно продолжать наблюдение. Мать по каким-то причинам дочь к врачам на контроль не приводила. А когда ситуация стала совсем критичной, опухоль, по сути, выдавила глаз, родительница обратилась в Сеть, просила деньги на лечение в Израиле, обращалась в местные фонды. Однако на этой стадии заболевания помочь уже невозможно. В конечном итоге о ситуации узнали в опеке, после чего ребенка отправили в хоспис, — рассказывает сотрудница «Русфонда».

Некоторые неблагоразумные родители могут нарочно тянуть до последнего, чтобы получить денежные пожертвования. Всем было понятно, что ребенка можно было спасти, если бы не поведение матери.

Было понятно, что до такого состояния ее довела мать, — рассказала сотрудница «Русфонда». — Это подтверждалось выписками. Невозможно же представить, чтобы Иру отправили к окулисту, а тот, увидев растущую опухоль, отмахнулся и отправил ребенка домой!

При этом доказать вину родителя часто не представляется возможным. Так что если вы хотите помогать больным детям, то стоит внимательно проверять информацию.

Сайты-дубликаты

Иногда мошенники не напрямую обманывают родителей, а просто полностью дублируют сайт фонда и размещают его на другом доменном имени. Внешне все выглядит прилично, но по факту деньги уходят не туда. К этим же ситуациям относятся и многочисленные группы во «ВКонтакте» и на Facebook, которые крадут информацию о больных детях в других группах, выдавая ее за свою. Так, осенью 2019 года в социальной сети Facebook появилось очень много мошеннических постов с просьбой о помощи. Некоторые пользователи не проверяли информацию и деньги уходили мошенникам.

Некоторые посты повторяли друг друга практически дословно, но в них менялось имя ребенка и название клиники. Стоит ли говорить, что деньги идут не детям?

Действительно ли собранные средства идут на лечение?

Работница благотворительного фонда: «О том, что нам платят деньги, мы не должны никому говорить. Для людей мы вроде как волонтеры».

Часто на улицах города и у входов в торговые центры мы встречаем молодых ребят, которые просят пожертвовать деньги на лечение больного ребенка. Многие люди в ответ лезут в карманы и сумки за кошельками. И редко кто из жертвователей задается вопросом: действительно ли собранные средства идут на лечение? Мы выясняли, с чем можно столкнуться, жертвуя суммы в помощь несчастным детям.

Общество поощряет

В начале июля руководитель общественной организации «Домик детства» Антон Рубин написал в своем блоге о волонтере, собиравшем деньги для детей-сирот из Волгограда. На поверку оказалось, средства собирает не благотворительный фонд, а коммерческая организация, из документов у которой – только благодарность директора одной из школ-интернатов. Да и парень-то – никакой не волонтер, потому что за свою работу получает деньги: 10% от собранной за несколько часов суммы.

ООО «Роял Моушен», на которое работал этот молодой человек, имеет скандальную репутацию у жителей Саратова и Нижнего Новгорода. Странно, но в век информационных технологий организация так и не обзавелась собственным сайтом. Наши попытки связаться с ее руководством закончились неудачей. Уйти в тень — не очень выгодная позиция для тех, кто взял на себя ответственность за чужие жизни.

Схема действий компании, описанная нашими соседями, с точностью повторяла рассказ Антона Рубина. Ребята-«волонтеры» просят помочь детям-сиротам, предлагая купить браслетик и показывая благодарность из детского дома в качестве доказательства. Причем деньги собирают не в ящик для пожертвований (опечатанный, как и положено по правилам), а в пакет. Способ простой, быстрый и беспроигрышный. Куда потом идут эти деньги, можно только гадать.

Виноват менталитет

Ящики для сбора средств на лечение прочно заняли свое место в самарских торговых центрах. Молодые девочки-волонтеры (как они сами себя называют) громким голосом рассказывают историю больного ребенка и просят пожертвовать «сколько не жалко». Является ли законным этот способ?

Заученный текст – вот максимум информации, которой могут поделиться эти милые создания. Об учредительных документах и отчетности они вряд ли слышали. При настойчивых расспросах вам, скорее всего, покажут пальцем на стенд с реквизитами и попросят не мешать работать. В смысле, «волонтерить».

«Как и все остальные, я видела таких ребят в торговых центрах. Тогда мне была нужна работа. Я подошла к одному из них, спросила — нужны ли еще люди. Мне дали номер супервайзера (администратор, следящий за работой персонала – прим. авт.). Тот объяснил, когда и на каких условиях я могу выйти. Считай, устроилась, при этом никаких документов не оформляла. Работала в ТЦ «Космопорт» и «Мегасити», в зависимости от того, когда и где были свободные смены», — делится опытом работы в сфере благотворительности Мария.

«Работали всегда в паре. Мой коллега объяснил, какой текст и как нужно говорить. Смена продолжалась пять часов. Супервайзер только иногда заглядывал на проверку, а в конце смены забирал пожертвованные деньги и выдавал на руки зарплату – 100 рублей за час. Кстати, о том, что нам платят деньги, мы не должны были никому говорить. Для людей мы вроде как волонтеры», — продолжает девушка.

Читайте также:  Зуд кожи головы, причины появления, лечение

«Если кто-то положил 500 или 1000 рублей, это считалось удачей, и в конце дня мы говорили что-то вроде: «Ну вот, сегодня 3000 только крупными, здорово!» Когда я работала на Пасху, нам удалось собрать 6000 только тысячными купюрами. Мы тогда попросили прибавку. Но координатор сказал, что это не наша заслуга, а русского религиозного менталитета», — рассказывает Мария.

Девушка до сих пор искренне верит в то, что собранные ею деньги действительно шли на лечение: «Сама каждую смену старалась хоть 20 рублей, но положить. Дети все-таки».

Как будто по правилам

«Фонд вроде назывался «Наши дети»», — с трудом вспоминает Мария. На сайте благотворительной организации – многочисленные фотографии детей и подростков из разных городов России. На странице «Финансовые отчеты»: лаконичная диаграмма, демонстрирующая траты фонда с первого января 2014 по 29 июня 2015 года.

«У нас сайт сейчас обновляется, поэтому видна только общая сумма. Позже будет подробная информация», — уверяет сотрудница фонда с того конца провода.

Под фотографиями детей на сайте напечатаны их истории. Отдельным архивом можно скачать все документы. Как будто все по правилам. Вот только сомнения все равно копятся.

Другая крайность

«Легально собрать — не значит правильно потратить», — говорит Антон Рубин. — «Есть зарегистрированные организации, которые собирают деньги по всем правилам, но эти средства не доходят до тех, кому они предназначаются. Например, из социальной сети «Вконтакте» берется фото ребенка, которому нужна помощь. Начинается сбор сумм, о котором родители ребенка чаще всего не подозревают. Было несколько случаев, когда знакомые семьи случайно натыкались на такие объявления и рассказывали о них родителям. Те обращались в фонд. Сотрудники фонда, чтобы замять дело, перечисляли родителям какую-то сумму, и на этом все».

Комментарии:

Александра Черникова, руководитель Самарского бюро Русфонда:
«Я не знаю, как работают «волонтеры» в торговых центрах и на улице – отчитываются ли организации, которые они представляют, куда тратят собранные деньги. Каждый, кто принимает решение пожертвовать, либо должен отдать и простить, либо проверить, куда пойдут деньги. Благотворительные организации, в чьей деятельности я уверена, за редким исключением таким способом сбора средств не пользуются.

Русфонд, например, вообще старается не связываться с наличными деньгами. Безналичные переводы, кстати, проще отследить в случае проверки. У нас более 20 способов пожертвования, они все безналичные. По моему мнению, основной показатель работы фонда – процент, который он тратит на административные расходы. По закону, это максимум 20%. Но чем меньше, тем лучше».

Виктор Костюковский, специальный корреспондент Русфонда:
«Недавно на улице увидел ребят, которые собирали деньги на лечение девочки. Все бы ничего, только я точно знал, что нужная сумма уже собрана, потому что сам писал об этой девочке. Фото на ящике было наше, а название фонда другое. Ребята мне ничего внятного сообщить не смогли. Позвонили координатору. Тот, ничуть не смущаясь, ответил: «Значит, эти деньги пойдут на лечение другого ребенка».

По моим ощущениям, большинство групп «ВКонтакте» по сбору средств – мошенники. В этой социальной сети даже появились группы, которые борются с так называемыми «токсичными» сборами. Среди тех, кто стоит на улицах, нечистых на руку людей еще больше.

Благотворительные фонды, оказывающие реальную помощь детям, указывают свои реквизиты. И полученные средства они перечисляют не родителям, а напрямую медицинским учреждениям или аптекам. Мошенники же, как правило, указывают номер банковской карты. Не спешите отдавать деньги. Поговорите с теми, кто эти деньги собирает. По возможности, свяжитесь с родителями ребенка. Как говорится, милостыня должна запотеть в руке дающего».

Своими глазами

Валерий Григанов:

Просторный холл торгового центра оглашал звонкий девичий голос:
– Пожертвуйте деньги на лечение маленькой девочки Вики!
Две молоденьких девушки в желтых футболках стояли у стенда, украшенного эмблемой благотворительного фонда «Наши дети». Я бросил в их коробку купюру и поинтересовался:
– А можно как-то связаться с родителями Вики, чтобы перевести более крупную сумму денег?

Но девчушки смогли лишь указать на банковские реквизиты, написанные на стенде. Там же было указано имя девочки – Вика Капустина. Всего требовалось собрать более шестисот тысяч рублей на лечение в Китае. Попытка выяснить более подробную информацию ни к чему не привела, девушки сказали, что они всего лишь волонтеры, а не сотрудники фонда. Складывалось впечатление, что они сами не в курсе, для кого именно они собирают деньги.

На следующий день я связался с мамой той самой девочки (ее контакт мне дали в другом фонде). Вот что рассказала Татьяна Капустина:

– Да, мы действительно сотрудничаем с этим фондом, и они уже перевели нам 180 тысяч.
– 180 тысяч? Но у них уже собрана гораздо большая сумма.
– Да, я видела на сайте, что уже собрано 336 тысяч или что-то около того, но у фонда есть и другие дети, которым требовалось срочное решение, и я дала согласие на то, чтобы они пока воспользовались деньгами, собранными для Вики. Оставшуюся сумму они обещали перечислить до конца недели.

Вопрос был исчерпан. Остается лишь дождаться конца недели и узнать, переведет ли фонд указанную сумму.

Тайны благотворительных фондов

Многие люди занимаются благотворительностью, но некоторые сторонятся участвовать в специальных акциях и сборах. Скорее, не верят, что это поможет спасти жизнь больному ребенку, боятся стать жертвой обмана. «Молодежка» попыталась разобраться в благотворительных фондах.

Примерно 15 лет существует благотворительность в России. За это время созданы и работают по стране более 400 различных фондов по сбору денег. Они делятся на большие и малые. Крупные фонды, такие, как например, фонд «Подари жизнь», «Вера», Фонд Хабенского, идут по пути бизнес-модели и даже преуспевают. В остальных же случаях фонды держатся на харизматичной личности лидера, как в случае фонда Чулпан Хаматовой, что активно сотрудничает с «5-м каналом» 4а российском ТВ, создав телевизионную версию -‘День добрых дел».

Куда идут деньги?
По закону фонд имеет право тратить около 20% от пожертвований на свое содержание — оплату труда специалистов, аренду помещения, обучение сотрудников и прочее. Однако пожертвования существуют разные. Те, что совершаются специально для поддержания деятельности фонда, используются полностью. Если же средства начисляются в помощь подопечным, директора фондов в один голос утверждают, что стараются из этих сумм брать на свои нужды не более 8-10%. Существуют также адресные пожертвования, направленные определенным людям, нуждающимся в срочном лечении. Из этих денег, по якобы этическим соображениям, на свое содержание фонд не берет полагающуюся ему часть средств.

Мы решили просмотреть денежные потоки фондов на примере широко разрекламированного «Дари добро». По закону отчет денежных потоков фонда должен предоставляться в открытом доступе. В интернете за 2016 год мы такой отчет нашли. Правда, в нем указана только цифра собранных денег за счет пожертвований и акций, а также госгрантов. Всего — 18,914 млн рублей. А вот схему, как, на что и, главное, на кого были потрачены эти деньги, раздобыть за 2016 год нам так и не удалось. Но у нас появились цифры реальных расходов за год 2011-ый. Судя по отчетности фонда «Подари жизнь», львиная доля собираемых средств идет не детям. Первые строки занимают мебель, лекарства (которые, по идее, в полном объеме предоставляются клиникам, например, физраствор), строительные работы, премии и какие-то нужды больниц. Реальная помощь детям — из собранных 486 780 863,4 рублей за 2011 год только 72 137 963,84 потрачено по назначению. Это 263 человека, 56 из которых умерли и деньги им были выделены на ритуальные услуги. Есть еще один маленький нюанс. Не так давно фонд был замешан в скандальной истории вывода благотворительных средств в офшоры под предлогом поиска и активации костного мозга. Суть аферы заключалась в том, что на лечение ребенка за границей по законам РФ валюта должна закупаться через Министерство социального развития и здравоохранения по льготному курсу. Она и закупалась. А вот сами деньги на лечение собирались по коммерческому курсу ЦБ. Куда делась разница, спрашивается, и куда уходят доходы от эфирного прайм-тайма и рекламы? Это бизнес, скажете вы. Возможно. Только если фонд зарабатывает на свое содержание коммерцией, тогда, возвращаясь к этике, он не должен запускать лапу в пожертвования.

Истории из жизни
Все мы наверняка встречали у магазинов, да и на
улицах нашего города людей с табличками: «Помогите ребенку. Нужна срочная операция». Это бизнес-волонтеры. Как нам удалось выяснить, на территории региона действует некий мифический фонд.

— Я работала таким волонтером. Вакансию нашла в интернете, — рассказывает нам Валентина (имя изменено — прим. ред.). -Приходишь утром в указанное время и место, получаешь табличку и идешь на точку собирать деньги. Поначалу было стыдно, но в этом деле главное — не смотреть в глаза людям, у которых просишь. В среднем за смену у меня выходило 1000 — 1500 руб. Вечером сдавали кассу, а на утро следующего дня — расчет. Я ушла, когда стала свидетелем скандала. Позвонила одна женщина и предъявила претензии, мол, деньги собираете на моего ребенка, а нам ничего не переводите. Грозилась обратиться в полицию. Ей тогда какие-то средства дали, чтобы она замолчала.

А вот другая история от Татьяны Поздеевой.
— Совсем недавно я в интернете подписалась на страницу одного из фондов. Мне пришло сообщение, мол, не желаете ли помочь девочке. Ей требовалась срочная операция на ноге после аварии. Даны были координаты и контакты, что подкупало, — рассказывает Татьяна. — Я созвонилась с этой девочкой, ей 20 лет исполнилось. Поговорили. За несколько дней мне удалось решить вопрос с деньгами и клиникой. Я хотела обрадовать свою подопечную. Рассказала, что все улажено, только деньги спонсор переведет не на ее счет, а на счет клиники. Также предложила встретиться, но в итоге получила скандал и требование денег.

Наталья Соснова:
— Мне просто захотелось кому-то помочь. Фондам я не доверяла. Потому решила найти действительно нуждающихся. Так в моей жизни появились мальчик с ДЦП и его бабушка. Лечение им финансировалось за счет государства, но были финансовые трудности с поездками и реабилитацией. Я купила ж/д билеты до Москвы, оплатила бабушке гостиницу, дала немного наличных на непредвиденные расходы. Каково же было мое удивление, когда по возвращении из Москвы бабуля пришла ко мне и потребовала ей компенсировать еще и поездки на такси по Москве. Я спорить не стала, деньги дала. А еще через полгода вновь встретились мы с этой бабулей. Теперь она уже требовала повторить благотворительность, мол, раз взялась — веди нас до конца.

Вывод
Понятное дело, нуждающихся немало, но фондов, кажется, слишком много. Потому, если все же у кого-то возникает желание спасти жизнь другому, не стоит стесняться. Это ваши деньги, их зарабатываете вы. И вы имеете право убедиться, что они пошли по назначению.

Ссылка на основную публикацию